11 сентября 2018

10 Вопросов: Теро Мустонен

Теро Мустонен — адъюнкт-профессор, стоящий во главе Snowchange Cooperative.

  1. Каким вы представляете себе идеальное утро?

Зимой выйти на лед в 6 утра при температуре минус 20 градусов, в теплое время года — ранним утром пойти с неводом к воде, слушая птиц, наблюдая восход солнца и с надеждой на жирного сига, который попадется в сети. Неподалеку может оказаться выдра, мы часто рыбачим вместе.

  1. Произошло ли что-то в вашей юности, что затем направило вас именно в науку?

В молодости меня очень волновала история и вопросы социальной справедливости, но в 17 лет моя первая работа — плавать на каноэ в американо-канадской дикой природе. Будучи неделями на вдали от цивилизации, я понял, что науки, включая социальные, — мощный инструмент, с помощью которого можно понять происходящие изменения. Одновременно завораживающим и впечатляющим для меня оказался разрыв между тем, что такое природа на самом деле и тем, насколько ограничен научный взгляд на мир.

  1. Почти 20 лет вы связаны с деятельностью удостоенного многих наград Snowchange Cooperative. Чем занимается организация и почему вы связаны с ней?

Сложный вопрос и большая тема. Snowchange пережила много штормов, и, я думаю, что как организация сегодня мы — одна из самых влиятельных международных НПО в нашей области. У нее были взлеты и падения. Snowchange поддерживает традиционные деревни, где живут коренные народы, их права и культурные традиции в северных областях земли и заполярье. Также проводится научная работа по вопросам биоразнообразия и климатических изменений. Начиная с 2014 года у нас довольное большое количество проведенных работ по экологическому восстановлению, которые проводятся самими деревнями для борьбы с изменениями климата. Мы объединяем традиционные знания и науку.

Я связан и ассоциируюсь с Snowchange, потому что убежден, что возможен другой способ управления природными ресурсами, возрождение традиций и жизни в отдаленных северных районах. Но нам нужен кто-то, кто действительно покажет путь и сделает это! Именно поэтому мы и существуем: чтобы обеспечить крупномасштабную альтернативу нынешним моделям управления на севере по принципу «сверху вниз». С этим, например, согласен Нил Янг (Neil Young, известный музыкант, — прим. пер.), который пригласил нас на свой концерт в Хельсинки в 2016 году, чтобы устроить с нами обмен мыслями. Так что, не все, что мы делаем, неверно!

  1. Был ли у вас учитель или кто-то, кто повлиял на изменение вашей профессиональной судьбы?

Мне повезло получить вторую степень «кандидат наук» от старейших в Финляндии профессиональных рыбаков в области подледного лова и рыбалки на открытой воде — например, от таких специалистов, как Калеви Виерикка (Kalevi Vierikka), Калеви Веко (Kalevi Veko), Олли Клемола (Olli Klemola), Мартти Вялимаа (Martti Välimaa), Эса Рахунен (Esa Rahunen). Многим из них было за 80 лет, и их уже нет с нами, но они показали мне другую Финляндию, красоту наших зимних ландшафтов и еще один способ взаимодействия с нашими озерами, который сегодня почти полностью отсутствует. Финны в Финляндии, в отличие от саамов, — не коренной народ, но у нас есть, если угодно, космическое видение, когда речь заходит о нашем собственном способе совместного бытия в повседневной жизни с нашими озерами и лесами, или с тем, что от них осталось. Ээро Муртомяки (Eero Murtomäki), заслуженный фотограф дикой природы, очень повлиял на мой способ думать об окружающем мире, так же как и фотограф Микко Ламминпяя (Mikko Lamminpää), специалист по съемкам на открытом воздухе. Саамский охотник Аслак Уула Айкио (Aslak Uula Aikio), использовавший традиционные методы охоты, напоминал мне о хрупкости северной природы. Что касается иностранных влияний и мыслей, то мой мозг довольно рано подпал под влияние социальных мыслей Вилли Брандта (Willy Brandt), музыки Pearl Jam и Тома Уэйтса (Tom Waits) и графических новелл Нила Геймана (Neil Gaiman) и Уго Пратта (Hugo Pratt), особенно серии «Корто Мальтезе». Но самый большой и настоящий авторитет для меня — сама природа.

  1. Где, с вашей точки зрения адъюнкт-профессора отделения Географии и Истории, находится Финляндия в части науки о климате — климатологии?

У нас есть 3–4 хороших специалиста в этой области, кого можно назвать мировыми лидерами. К сожалению, все вместе мы довольно плохо представляем важность, последствия и масштаб того, что климатология хочет нам сказать. В Академии Финляндии мы застряли в 1960-х годах, хотя на дворе уже 2018-й. Нам довольно плохо удается связать климатологию с изменениями в биоразнообразии, социальными системами, также мы не очень хорошо взаимодействуем с обществом и доносим до него наши открытия, в отличие, например, от Швеции. К сожалению, наука в Финляндии не в самом лучшем положении, довольна высокая степень утечки мозгов, и мы действительно очень мало обо всем этом говорим.

  1. Недавно вы были назначены ведущим автором доклада Sixth Assessment Report поддерживаемой ООН Межправительственной группы экспертов по изменениям климата. Насколько это большая честь и ответственность?

Это мечта, ставшая реальностью. Я один из ведущих авторов по Европе и в нескольких главах доклада по Арктике. Я хотел бы думать, что это одновременно признание для оленеводов, рыбаков и охотников — женщин и мужчин тайги и тундры — которые в течение десятилетий работали со Snowchange, чтобы донести до общества свое беспокойство. Я чувствую, что для меня это очень ответственная задача передать науке эти и другие сообщения о климате в этот решающий момент человеческой истории. Мы не можем потерпеть неудачу, поскольку финансовые, социальные и политические последствия написанного в наших частях доклада — огромны. Для всей Европы. Мы сделаем все, что возможно. Что я могу сказать «из кулуаров», — что в бюрократической машине ООН немало хороших людьей, кто понимает срочность и необходимость прислушиваться ко всем источникам. Многие из них действительно делают все, что могут. Давайте надеяться, что политики последуют этому примеру!

  1. Что было самым захватывающим в вашей карьере?

Я традиционалист. Я почитатель старой карельской и финской культуры рыболовства и того, что мы знаем об этом. Я верю, что может быть альтернативное взаимодействие с природой. Вместе со Snowchange в 2000-е годы мы смогли восстановить рыболовный промысел ловли неводом как в Западной, так и в Восточной Финляндии, после векового забытья. Мы все разные, но лов неводом объединил нас на какое-то время, и мы стали похожи на людей из прошлого. Я не большой поклонник глобальной модернизации или постмодернизма. Также я не желал бы нам 1800-е годы. Мы должны жить здесь и сейчас, но с пониманием и осознанием того, что было в традициях, как оно все работало до появления в Финляндии крупномасштабных культурных влияний. Леса и озера долго оставались нетронутыми, не то что сейчас.

Встреча с министрами и главами государств — часть моей работы, но это не очень интересно. Гораздо более интересно — действительно видеть коренные народы и традиционные деревни, которые решились на восстановление традиционного образа жизни, культуры и природной экономики: это люди все еще без «глобального» взгляда и подхода. И это — не неверно, даже если они могут отличаться от остальных.

  1. Как традиционное знание и понимание коренных народов может использоваться в науке?

Это знание сохраняется в местах, возраст которых 10 000 лет и старше, как, например, в случае с аборигенами Австралии. Они выжили, значит что-то там сработало. Наука получает пользу от уважительного и основанного на правах диалога в виде знаний об изменениях в прошлом, определении влияния биоразнообразия, наблюдений на уровне сообществ и определении изменений в местных условиях. Но наиболее значимо, если отбросить романтические стереотипы, что эти знания могут многое рассказать о взаимодействии людей со вселенной. У финнов это также есть. К сожалению, поскольку мы уже давно не живем в дремучих долгорастущих лесах или на льду, мы, кажется, подвержены коллективной амнезии и поэтому принимаем плохие решения в отношении природы.

  1. Будучи всемирно признанным ученым по вопросам изменений климата на севере, его влияния и последствий, какой совет номер один вы могли бы дать всем нам для борьбы с изменением климата?

Гуляйте на природе не спеша и без мобильного телефона. Отодвиньте кремниевое наваждение (имеется в виду увлеченность цифровыми технологиями и различными современными гаджетами, — прим. пер.). Что это была за птичка и что она хотела мне сказать? Попробуйте выяснить это.

  1. В какой момент вы чувствуете себя наиболее счастливым?

Когда я зимой на льду, на озере в Финляндии проверяю невод или сети.

Share:

Читать дальше